История гипноза в Европе. Психофизиологическая модель гипноза

12.09.2016
Психические явления, объединяемые в настоящее время термином «гипноз», известны с древнейших времен. Уже в XVI в. до н.э. в папирусе Эберста (хранится в Лондоне) встречается указание, что одним из лечебных методов в Древнем Египте было наложение рук на голову больного.

Во все времена гипнотические явления связывались с религиозно-мистическими и метафизическими воззрениями и считались бесспорным доказательством раздельного существования духа и тела и безусловного господства первого над вторым. Загипнотизированный человек всегда вызывал замешательство и настороженность у окружающих людей своим необычным видом, нечувствительностью к воздействию со стороны. Нередко при этом больные после выведения из гипноза оказывались выздоровевшими.

Появление и распространение гипноза в Европе связывают с именем австрийского врача Ф. Месмера (XVIII в.), который провозглашает теорию так называемого «животного магнетизма». Согласно его воззрениям, человек обладает свойствами магнита (причем отдельные лица одарены магнетической силой в особой степени), и гипнотические феномены вызываются «магнетическим флюидом» способным передаваться от субъекта к субъекту, оказывая целебное воздействие. В клинике Месмера «магнетизирование» первоначально осуществлялось с помощью пассов, вызывающих конвульсивные кризы. В последующем в связи с увеличением количества пациентов стали проводиться коллективные сеансы. В помещении создавалась определенная атмосфера: полумрак, выразительно задрапированные окна и стены, курился ладан, звучала музыка. Неожиданно появлялся Месмер, облаченный в лиловые одежды, и величественно прикасался руками к ожидающим магнетического воздействия больным. При проведения магнетических сеансов страждущие держались за металлические стержни, исходящие из дубовой бочки, наполненной магнитами. Как правило, у пациентов развивался истерический припадок с судорогами, после чего наступал сон с последующим выздоровлением. Клиника не могла вместить всех желающих, и большое число страждущих исцеления собирались под кронами деревьев, предварительно «намагнетизированных» Месмером. Сам Месмер отрицал роль психического фактора. Однако комиссия Французской академии наук в 1784 г. признала: «Воображение без магнетизма вызывает конвульсии... Магнетизм без воображения не вызывает ничего».

Ф. Месмер ввел в практику гипноза несколько приемов, которые в дальнейшем стали применяться повсеместно. К этим приемам относят, например, массовость сеансов гипноза: многочисленной публике предлагали сосредоточить внимание на блестящем металлическом шаре, и в зале звучала ритмичная музыка. Интерес к гипнозу в Европе в конце XIX столетия переместился из Австрии во Францию. Школа Сальпетриера (по имени пригорода Парижа), которую возглавлял знаменитый Ж. Шарко, видела в гипнозе патологическое состояние — искусственный истерический невроз. Другая психиатрическая школа из г. Нанси считала гипноз психологически нормальным феноменом. Исследования Шарко убедили Академию в реальности гипнотических феноменов, однако после его смерти во Франции гипнозом заниматься перестали, а знаменитый французский психиатр Ж. Бабинский в 1910 г. вообще объявил гипноз шарлатанством.

Научный подход к гипнозу связывают с именем английского хирурга Д. Бреда и португальского аббата Фариа. Именно Бред в 1843 г. ввел в научный обиход термин «гипноз» (от греч. «гипнос» — сон). Он считал, что гипнотическое состояние сходно с естественным сном и может быть вызвано физическими и словесными воздействиями. Бред назвал «гипнозом» феномены, называвшиеся до него «животным магнетизмом». Он предложил нейрофизиологическую теорию гипноза, согласно которой гипнотическое состояние возникает при помощи «зрительной фиксации». Этот прием постоянно использовал уже Месмер, хотя не считал «зрительную фиксацию» индуктивным агентом. В дальнейшем в практике гипноза стали применять и словесные внушения. Аббат Фариа, изучавший гипноз в Индии, также утверждал, что причина гипноза кроется в самой психике человека и не имеет отношения к сверхъестественным силам. С этого времени в науке сформировалось представление о гипнозе как неполном сне специального вида, который вызывается искусственно.

Британская медицинская ассоциация дает следующее определение гипноза: «...кратковременное состояние изменяющегося внимания у субъекта, которое может быть вызвано другим человеком и в котором могут спонтанно появляться другие феномены в ответ на вербальные и другие стимулы. Эти феномены содержат в себе изменения сознания и памяти, увеличение восприимчивости к внушению и появление у субъекта реакций и идей, которые ему не свойственны в обычном состоянии духа. Кроме того, такие феномены, как потеря чувствительности, паралич, мышечная ригидность, вазомоторные изменения, могут быть вызваны и уничтожены в гипнотическом состоянии».

Интерес к гипнозу в России связывают с именами Владимира Михайловича Бехтерева и Ивана Петровича Павлова. Отцом русской научно-клинической гипнологии считают выдающегося русского психоневролога В.М. Бехтерева, посвятившего изучению гипноза многие годы. Советский период исследования и клинического применения гипноза связывают с именем К.И. Платонова, ученика В.М. Бехтерева. Фундаментальные исследования К.И. Платонова были обобщены в монографии «Слово как физиологический и лечебный фактор».

Физиологи павловской школы рассматривали гипноз как частичный сон. Гипнотическое состояние, согласно их гипотезе, включает три фазы состояния коры больших полушарий: уравнительную, парадоксальную и ультрапарадоксальную. Гипнотические явления объясняют парадоксальной фазой (по Павлову) — «фазой внушения». Эта фаза в некоторых патологических состояниях может длиться недели и даже месяцы. У человека особую роль играет слово как «сигнал сигналов» второй сигнальной системы.

Гипнотическое воздействие, согласно физиологической гипотезе, создает в коре головного мозга состояние разлитого торможения со строго ограниченным очагом концентрированного возбуждения (зона раппорта, или «сторожевой пункт», по Павлову), что позволяет осуществлять специфическую коммуникативную функцию субъекта с внешней средой (гипнотизером). Специфика этой коммуникации состоит в том, что для субъекта, находящегося в глубоких стадиях гипноза, «внешней средой» в основном являются словесные воздействия лица, осуществляющего гипнотизирование.

И.П. Павлов отмечал, что «парциальный сон постоянно участвует в бодром состоянии животного и именно в тончайших соотношениях его с внешним миром». Это высказывание Павлов поясняет: фазовые состояния коры больших полушарий являются состояниями, присущими также и здоровому мозгу. Обе главнейшие функции коры мозга — замыкательная и анализаторная, обеспечивающие уравновешивание человеческого организма со средой, подвержены существенному влиянию слова. Для человека, находящегося в глубоких стадиях гипноза, свойственно частичное или даже полное функциональное отключение деятельности сенсорных систем (по-видимому, на корковом уровне). В этих условиях психофизиологическое реагирование человека полностью определяется содержанием словесного внушения со стороны гипнотизера.

Рассмотренные представления о гипнозе как о парциальном сне не являются единственными. З. Фрейд изложил свою интерпретацию механизма гипноза в работе «Психология масс и анализ человеческого «Я». В основу положено одно из центральных представлений психоанализа — понятие трансфера (перенесения пациентом на личность психотерапевта своего отношения к другим лицам — родителям, детям, близким родственникам и пр.). Фрейд полагал, что власть гипнотизера связана с «инфантильными фантазиями гипнотизируемого субъекта», который приписывает гипнотизеру роль «всемогущего отца первобытной орды (вождя массы)», т.е. в гипнозе восстанавливается и воспроизводится отношение к праотцу, каким оно было в период зарождения человечества, другими словами, актуализируется филогенетическая память человека. В гипнотическом состоянии оживляется архаическое наследие, пробуждается представление «об очень сильной личности, в отношении которой можно иметь только пассивно мазохистическую установку, в присутствии которой нужно потерять свою волю».

Таким образом, психоаналитическая концепция Фрейда внесла новый аспект отношений между гипнотизером и гипнотизируемым с позиции теории перенесения (трансфера) и бессознательного. Подобный подход показал несостоятельность упрощения этой проблемы физиологическими моделями гипноза. Однако следует признать, что психоанализ также не может претендовать на исчерпывающее понимание механизма гипноза. Очевидно, что гипноз с филогенетических позиций можно трактовать как «особую форму адаптивного поведения». Авторитетный исследователь гипноза Л.П. Гримак считает, что в гипнозе активируется древний рефлекс «следования за лидером», снижающий сознательный контроль наличной ситуации и психическое напряжение.

В последующих исследованиях второй половины XX в. была показана возможность получения гипноза в отсутствие гипнотизера (например, при фиксации внимания на собственном дыхании). Это означает, что трансфер не является обязательным условием гипнотической индукции.

Один из современных исследователей гипноза американец М. Орн обратил внимание на то, что поведение гипнотиков в значительной степени определяется широко распространенными сведениями о гипнозе в данное время и проявляется иногда совершенно различными феноменами. В эпоху Ф. Месмера на сеансах гипнотерапии у пациентов преобладали конвульсии, тогда как в наше время судорожные компоненты у загипнотизированных наблюдаются крайне редко. Орн использовал в своих исследованиях квазифеномен каталепсии доминирующей руки. Он провел следующий опыт: на лекции о гипнозе студентам демонстрировались специально подобранные «добровольцы» из аудитории. Им втайне от группы предварительно в сеансе гипноза внушалась каталепсия доминирующей руки, которую они и обнаруживали при демонстрации; при этом лектор на демонстрации подчеркивал, что каталепсия доминирующей руки является одним из характерных признаков гипноза.

Через месяц в этой же аудитории уже случайно выбранная группа студентов участвовала в гипнотическом сеансе и в состоянии гипноза у них проявилась каталепсия доминирующей руки. Данный эксперимент показывает важную роль предварительного знания, способного оказывать влияние на поведение человека под гипнозом. Поэтому существуют трудности выявления истинных поведенческих индикаторов гипноза. Для контроля в группу гипнотизированных специально вводят группу «симулянтов», которые не поддаются гипнозу. Например, у симулянтов не проявляются такие галлюцинации, как видеть спинку стула сквозь сидящего человека. Или симулянты дают развернутое объяснение той или иной иллюзии, тогда как гипнотизированный человек с удивлением воспринимал сам вопрос на эту тему. Реально загипнотизированные люди отличаются от симулянтов нечувствительностью к логическим противоречиям. Истинные гипнотики испытывают большие трудности в дифференциации реального и галлюцинаторного образов.

Экспериментальные данные свидетельствуют, что в основе явлений, наблюдаемых при репродукции психических состояний в гипнозе, лежит действительное, объективное воспроизведение процессов и состояний, имевшихся ранее в прошлом. Это значит, что мозг продолжает сохранять в виде следов всю последовательность ранее пережитого в системах своих ассоциаций. Целенаправленное внушение в гипнотическом состоянии способствует временному восстановлению, функциональному оживлению соответствующих энграмм (следов) этих ассоциаций. Вовлечение в процесс репродукции всех систем организма на всех его уровнях, вплоть до видимых морфологических изменений в тканях (например, волдырь от внушения ожога, гематомы от мнимого ушиба и т.п.), свидетельствует о том, что воспроизводимые функциональные изменения адекватны ранее перенесенным реальным воздействиям.

Следовательно, психические состояния, формируемые методом гипнорепродукции, необходимо рассматривать как реальные отражения психофизиологических изменений в организме, соответствующих реальным условиям прошлого. Однако воспроизводимые реакции и состояния не являются простым зеркальным отражением тех реакций и состояний, которые ранее имели место в действительности. Можно полагать, что именно этим объясняются противоречивые результаты наблюдений отдельных исследователей гипноза. Причиной здесь могут быть не только различия в первичном реагировании испытуемых, но и изменение их «отражательной способности» в данный период.

Уже сейчас можно с уверенностью говорить о существовании механизмов памяти в виде «непрерывной записи событий с параллельной отметкой времени действия каждого стимула». В обычных условиях лишь часть этих энграмм поддается воспроизведению, так как возможности «считывания» практически очень ограничены. Это связано, в частности, с развитием процессов внутреннего торможения, «разобщающего» большую часть связей между отдельными элементами (энграммами) прошлого опыта. Однако в гипнозе их можно воспроизвести.