Современные представления о локализации психических функций

13.09.2016
Формирование высших психических функций (язык, восприятие, память и др.) в онтогенезе проходит длинный путь. В раннем онтогенезе они проявляются в развернутой форме предметной деятельности (ребенок считает с помощью палочек или пальчиков, называет только отдельные предметы и пр.). По мере созревания мозга эти операции «свертываются» и приобретают, по словам Л. С. Выготского, «характер внутренних умственных действий». Как правило, они опираются на ряд внешних вспомогательных средств (алфавит, система счисления и т.п.). Внешние знаки психических функций, сформировавшиеся в процессе общественной истории человека, опосредуются ими и без их участия не могут быть поняты. Они всегда связаны с событиями внешнего мира, непосредственно участвуют в отражении внешнего мира и при отвлечении от него теряют всякое содержание. Именно поэтому высшие психические функции не имеют узкой локализации в головном мозге человека. Они составляют сложные системы совместно работающих зон мозга, часто далеко отстоящих друг от друга, причем каждая из зон вносит свой специфический вклад в осуществление сложного психического процесса.

Остановимся на двух аспектах проблемы локализации психических функций в мозге человека, которые представляются наиболее важными. Первое, что следует отметить, — высшие формы психической деятельности человека всегда опираются на внешние средства. Самый простой пример — узелок, завязанный «на память». Более сложный пример — несколько слов, которые мы записываем, чтобы не забыть какую-то важную мысль, таблица умножения, которой мы пользуемся для выполнения арифметических действий и т.п. Эти исторически сложившиеся средства позволяют головному мозгу человека устанавливать функциональные связи между его отдельными участками. Благодаря этому механизму участки мозга, которые до формирования данной психической функции (в раннем онтогенезе) «работали» раздельно, становятся звеньями единой функциональной системы. А.Р. Лурия пишет: «Образно выражаясь, можно сказать, что исторически сформировавшиеся средства организации поведения человека завязывают новые «узлы» в его мозговой деятельности».

Другой аспект проблемы — локализация психических функций в головном мозге меняется как в процессе развития детского организма во взрослый, так и на последовательных этапах упражнения. В качестве примера рассмотрим, как формируется письмо в процессе развития ребенка. На первом этапе письмо опирается на припоминание графического образа каждой буквы и осуществляется цепью изолированных движений, каждое из которых обеспечивает написание лишь одного элемента буквы. В результате упражнений такая структура процесса коренным образом меняется и превращается, по словам Н.А. Бернштейна, в «единую кинетическую мелодию». Теперь уже не требуется специального припоминания зрительного образа отдельной буквы или отдельных движений для выполнения каждого штриха. В процессе становления функции письма происходит изменение мозговой локализации. На ранних этапах формирования письма кроме моторной коры необходимо участие слуховой и зрительных зон, но на поздних этапах участие этих зон уже не обязательно (человек, например, способен писать с закрытыми глазами и т.п.). Как писал в свое время Л.С. Выготский, маленький ребенок «...мыслит, опираясь на наглядные образы восприятия и памяти», т.е., говоря словами Выготского, «мыслит, припоминая». На более поздних этапах, в юношеском и зрелом возрасте отвлеченное мышление с его операциями отвлечения и обобщения развивается настолько, что даже такие относительно простые процессы, как восприятие и память, превращаются в сложные формы познавательной деятельности, включающие анализ и синтез. В этом возрасте здоровый человек, по Выготскому, уже «воспринимает и припоминает, размышляя».

Описанное выше изменение структуры психической функции при формировании письма отражается и на ее локализации в головном мозге. Это проявляется, в частности, в том, что поражение локальной зоны коры (например, ее зрительного отдела), которая обеспечивает относительно элементарные основы психической деятельности, в раннем онтогенезе, приводит к появлению у взрослого вторичного, «системного» эффекта — неразвитию более высоких, надстроенных над этой образований. Так, слепой от рождения или ослепший очень рано ребенок, вырастая во взрослого человека, никогда не видит во сне зрительных образов, другими словами, у него не развился высший аппарат зрения — восприятие, в процессе которого формируется зрительный образ. У взрослого человека сложные системы не только сформировались, но и стали оказывать решающее влияние на организацию более простых форм деятельности, поражение «низших» зон уже не имеет такого значения, которое оно имело на ранних этапах развития. Напротив, поражение «высших» зон (локализованных в ассоциативных полях коры) приводит к распаду элементарных функций, приобретших сложную структуру и интимно зависящих от более высокоорганизованных форм деятельности.

Л.С. Выготский сформулировал правило, согласно которому поражение локальной области коры больших полушарий в раннем детстве системно влияет на более высокие зоны коры, надстраивающиеся над ней, в то время как поражение той же области в зрелом возрасте влияет на более низкие зоны коры, которые теперь от них зависят. В качестве примера можно привести клинические данные поражения зрительной системы. Поражение у ребенка вторичных (ассоциативных) отделов зрительной коры (теменных и височных) приводит к системному недоразвитию высших процессов, связанных с наглядным мышлением. Поражение этих же зон у взрослого человека может вызвать лишь частные дефекты в зрительном восприятии, оставив сохранными уже сформировавшиеся сложные формы мышления и даже восприятия.