Курми (каста)

Курми (каста)

14.12.2020


Курми - индуистская каста культиваторов на востоке Гангской равнины в северной Индии.

Этимология

Существует несколько теорий этимологии Курми конца 19-го века. Согласно Джогендра Нат Бхаттачарья (1896), слово может быть получено из индейского племенного языка, или быть санскритским составным термином krishi karmi, «земледелец». Теория Густава Саломона Опперта (1893) утверждает, что это может быть происходит от kṛṣmi, что означает «пахарь».

История

Восемнадцатого и девятнадцатого веков

Записи того времени указывают на то, что на западе Бихара Курмис вырастил союз с правящими раджпутами Уджайнии. Многие лидеры общины курми сражались с королем уджайнии Кунваром Дхиром, когда он восстал против моголов в 1712 году. Среди зарегистрированных лидеров общины курми, присоединившихся к его восстанию, были Нима Сима Рават и Дека Рават.

В связи с продолжающимся ослаблением правления Моголов в начале 18 века жители внутренних районов Индийского субконтинента, многие из которых были вооруженными и кочевыми, стали чаще появляться в населенных пунктах и ​​взаимодействовать с горожанами и агрономами. Многие новые правители 18-го века пришли из такого кочевого происхождения. Влияние этого взаимодействия на социальную организацию Индии продолжалось и в колониальный период. В течение большей части этого времени не элитные земледельцы и скотоводы, такие как Курми, были частью социального спектра, который смешивался лишь нечетко с элитными классами землевладельцев с одной стороны и с классами черных или ритуально загрязняющих веществ с другой.

Курми прославились как садовники рынка. Например, в западной и северной части Авад на протяжении большей части восемнадцатого века мусульманское дворянство предлагало Курми очень низкие арендные ставки для расчистки джунглей и их возделывания. Однако после того, как земля была подобрана стабильно под плуг, арендная плата за землю обычно повышалась на 30–80 процентов выше действующей ставки. Хотя британские налоговые чиновники позже приписали высокую ренту предрассудкам среди элитных сельских каст против обработки плуга, главной причиной было повышение производительности курми, успех которых заключался в превосходном навозе. По словам историка Кристофера Бэйли,

В то время как большинство земледельцев обрабатывали только земли, расположенные непосредственно вокруг деревни, и использовали эти земли для выращивания продовольственного зерна, Курмис избегал использовать навоз животных в качестве топлива и обрабатывал более бедные земли подальше от деревни (манджха). Таким образом, они смогли выращивать ценные рыночные культуры, такие как картофель, дыни и табак, непосредственно вокруг деревни, сеять мелкие зерна в манджхе и ограничивать бедные просо для пропитания на периферии. Сеть гяндж (фиксированных сельских рынков) и поселений Курми или Каччи может трансформировать местную экономику в течение года или двух.

Кросс-культурные влияния чувствовались также. Индуистские крестьяне поклонялись мусульманским святыням в небольших городах, основанных их мусульманскими властителями. Например, индуистский курмис из Чунара и Джаунпура принял мусульманский обычай жениться на двоюродных братьях и хоронить их мертвых. В некоторых регионах успех Курмиса как земледельца привел к владению землей и к признанию, например, высокого статуса Фрэнсиса Бьюкенена в начале 19-го века среди айодья курмиса Авадха. Ранее, в конце восемнадцатого века, когда Асаф-Уд-Доулах, четвертый Наваб Авад, попытался присвоить титул раджи кшатриев группе влиятельных землевладельцев Айодхья Курмиса, он был сорван объединенной оппозицией раджпутов, которые были Сами (как описывает Бьюкенен) «группа новичков в суде, которые были крестьянскими солдатами всего несколько лет назад ...» Согласно историку Уильяму Пинчу:

Раджпуты Авадха, которые вместе с брахманами составляли главных бенефициаров того, что историк Ричард Барнетт характеризует как «разрешительную программу социальной мобильности Асафа», не желали, чтобы эта мобильность выходила за определенные произвольные социально-культурные границы. ... Различные претензии на статус в девятнадцатом веке (и ранее) иллюстрируют тот факт, что для немусульман, хотя варна была общепризнанной в качестве основы для идентичности, в целом небольшое соглашение преобладало в отношении места личности и джати в иерархии варны.

Хотя свободная крестьянская ферма была основой сельского хозяйства во многих частях северной Индии в 18 веке, в некоторых регионах сочетание климатических, политических и демографических факторов привело к усилению зависимости таких крестьянских культиваторов, как Курми. В подразделении Бенарес, которое в 1779 году входило в сферу доходов Британской Ост-Индской компании, голод Чалиса в 1783 году и непреклонный спрос на прибыль со стороны Компании снизили статус многих культиваторов Курми. Британский налоговый агент написал в 1790 году: «К сожалению, случилось так, что во время вышеупомянутого голода значительная часть курми, качис и керис находилась в этом районе, а также в других местах, вытесненных брахманами ...» и оплакивала потерю доходов от сельского хозяйства. частично из-за "этой неблагоприятной мутации среди совершенствующихся ..."
В первой половине XIX века экономическое давление на крупные землевладельческие классы заметно возросло. Цены на сельскохозяйственные земли упали в то же время, когда Восточно-Индийская компания, после приобретения Седед и Завоеванных провинций (позднее Северо-Западных провинций) в 1805 году, начала требовать от землевладельцев большего земельного дохода. Аннексия Авад в 1856 году породила больше страха и недовольства среди земельной элиты и, возможно, способствовала восстанию индейцев в 1857 году. Экономическое давление также открыло маргинальные районы для интенсивного сельского хозяйства и превратило судьбу неэлитных крестьян, таких как Курми, которые работали на них. После восстания классы помещиков, потерпевшие поражение, но все еще оказавшие экономическое давление в новом британском владении, пытались относиться к своим арендаторам и рабочим как к людям с низким уровнем рождения и требовать от них неоплачиваемого труда. Согласно историческому антропологу Сьюзен Бэйли,

В некоторых случаях это были попытки предотвратить спад путем активизации или усиления существующих форм обычного обслуживания. В других местах это были совершенно новые требования, многие из которых были наложены на «чистых» земледельцев и скотоводов, таких как Керис, любящий Рам и Кришну, Курмис и Ахир ... В любом случае эти призывы были подкреплены обращениями к теории санскритского варна и Брахманическая кастовая конвенция. ... Фермеры Курми и Гоала / Ахир, которые владели арендой у этих "сквиринов", были идентифицированы как шудры, то есть люди, которым было поручено служить тем, кто был в верховных кшатрийских и брахманских варнах.


Элитные классы землевладельцев, такие как раджпуты и бумихары, теперь стремились представить себя как знаменосцев древней индуистской традиции. В то же время в повседневной жизни элиты происходило распространение брахманических ритуалов, повышенное внимание к чистым родословным, более жесткие условия, налагаемые на брачные союзы, и, как отмечали некоторые социальные реформаторы того времени, увеличение числа раджпуты женского детоубийства, практика, которая имела небольшую историю среди курми. Вторая половина девятнадцатого века также во многом совпадала с наступлением эпохи этнологии - интерпретируемой тогда как наука о расе - в изучении обществ во всем мире. Хотя позже это должно быть дискредитировано, методы этой дисциплины были с энтузиазмом восприняты и приняты в Британской Индии, как и методы новой науки об антропологии. Отчасти благодаря интеллектуальному брожению дисциплины и отчасти политическим принуждениям как в Великобритании, так и в Индии, среди ученых-администраторов того времени появились два доминирующих взгляда на касту. По словам Сьюзен Бэйли:

Такие, как (сэр Уильям) Хантер, а также ключевые фигуры Х.Х. Рисли (1851–1911) и его протеже Эдгара Терстона, которые были учениками французского расового теоретика Топинара и его европейских последователей, включили дискуссии о касте в теории биологически детерминированные расовые сущности ... Их великими соперниками были теоретики материалов и профессий, возглавляемые этнографом и фольклористом Уильямом Круком (1848–1923), автором одного из самых читаемых провинциальных обзоров каст и племен и других влиятельных ученых. официальные лица, такие как Дензил Иббетсон и EAH Блант.


Рассматривая касту как основную силу в индийской жизни, Рисли особенно повлиял на официальные взгляды, выраженные как в Переписи британской Индии, так и в «Имперской газете», опубликованной Хантером. Ризли известен прежде всего тем, что все различия в кастах в настоящее время не учитываются применительно к разным пропорциям семи расовых типов, включая «дравидийский», «ариодравидийский» и «индоарийский». Курми попал в две такие категории. На этнологической карте Индии, опубликованной в 1909 году в «Имперской газете Индии» и основанной на переписи 1901 года, контролируемой Рисли, курми объединенных провинций были классифицированы как «ариодравидийские», тогда как курми центральных провинций были причислены к числу « дравиды». В переписи 1901 года в Индии категория официальной классификации касты была включена в официальную классификацию касты. Единственный раз, когда это имело место. Курми были классифицированы как «класс VIII: касты, от которых некоторые из дважды рожденных будут брать воду и пакки (пищу, приготовленную с топленым маслом), без вопросов»; в то время как в Бихаре они были перечислены под заголовком: «Класс III, Чистая Судра, Подкласс (а)». Согласно Уильяму Пинчу, «иерархия Рисли (для Объединенных провинций) была гораздо более сложной, чем для Бихара. , предполагая, что оспариваемые притязания на социальную респектабельность, возможно, были более глубоко укоренились в западной половине Гангской равнины ".


В трудах теоретиков профессии Курмис и Джаты прославлялись за их целеустремленность, неутомимость и бережливость, и все, по мнению таких авторов, как Крук, Иббетсон и Блант, были в значительной степени заброшены земельная элита. Крук писал о Курми в 1897 году:

Они самые трудолюбивые сельскохозяйственное племя в провинции. Индустрия его жены перешла в пословицу:

Бхали джат курмин, хурпи хат,

Кхет нираве апан пи ке сат.

«Хорошая участница - женщина Курми; она берет свой окучник и пропалывает поле со своим лордом».

По словам Сьюзен Бэйли,

К середине девятнадцатого века влиятельные специалисты по доходам сообщали, что они могут сказать касте землевладельца, просто взглянув на его урожай. Эти наблюдатели утверждали, что на севере поле «ячменя второго сорта» будет принадлежать раджпуту или брахману, который гордится тем, что избегает плуг и уединяет своих женщин. Такой человек должен был быть обвинен в своем собственном упадке, беспомощно закладывая, а затем распродавал свои земли, чтобы содержать своих непродуктивных иждивенцев. По той же логике, процветающее поле пшеницы будет принадлежать не дважды рожденному побегу, а пшеница - это культура, требующая навыков и предприимчивости со стороны культиватора. По словам таких комментаторов, как Дензил Иббетсон и EAH Blunt, это были качества непатрицианского «крестьянина» - экономного джата или хитрого Курми в верхней Индии… Подобные достоинства можно было бы найти среди меньшего населения, работающего на рынке. это люди, известные как Кеорис в Индостане, ....


Двадцатый век

Поскольку экономическое давление на землевладельческие группы патрициев продолжалось до конца девятнадцатого века и до начала двадцатого века, возрастал спрос на неоплачиваемый труд, направленный на курми и других неэлитных земледельцев. Требования земельной элиты были выражены в признании их древних прав как «дважды рожденных» землевладельцев и предполагаемого скромного, даже рабского статуса Курми, который требовал от них служить. Временами, поощряемые сочувствующими британскими чиновниками, а в других случаях, поддерживаемые эгалитарными чувствами, поддерживаемыми затем религиозными вайшнавскими движениями, особенно теми, которые основывались на Рамчаритманасе Тулсидаса, Курми в значительной степени сопротивлялся этим требованиям. Однако их сопротивление не принимало форму отрицания касты или навязывания касты, а скорее разногласий по поводу их положения в кастовом рейтинге. Примечательным атрибутом образовавшегося в результате этого движения курми-кшатриев было руководство образованного курмиса, которое теперь занимало нижний и средний уровни правительственной работы. По словам Уильяма Пинча:

Мантии лидерства на этом этапе постигла хорошо связанный Рамдин Синха, лесничий правительства, который приобрел дурную славу, уйдя со своего официального поста в знак протеста против провинциального циркуляра 1894 года, который включал Курмиса в «депрессивную общину» и поэтому запретил им вербовку в полицейскую службу. Офис губернатора был наводнен письмами возмущенной общественности Курми-кшатрии, и вскоре он был вынужден отменить обвинение, выдвинутое в коммюнике 1896 года к отделению полиции: «Его честь [губернатора] ... считает, что Курмис представляет собой респектабельное сообщество который он не хотел бы исключать из государственной службы ".

Первая кастовая ассоциация курми была создана в 1894 году в Лакхнау, чтобы протестовать против политики найма полиции. За этим последовала организация в Аваде, которая стремилась привлечь другие общины, такие как патидары, маратхи, капусы, реддис и найдус, под эгидой имени Курми. Затем этот орган проводил кампанию за Курмиса, чтобы классифицировать себя как кшатрии в ходе переписи 1901 года, и в 1910 году привел к формированию Всеиндийской курми кшатрии Махасабхи. Одновременно вновь образованные фермерские союзы, или Кисан Сабхас, состоящие из земледельцев и скотоводов, многие из которых были Курми, Ахиром и Ядавом (Гоала), и вдохновленные индуистскими нищими, такими как Баба Рам Чандра и Свами Сахаджан и Сарасвати, - осудили Брахман и Раджпут помещики неэффективны, а их мораль ложна. В сельской долине Ганга в Бихаре и Восточных Объединенных провинциях культы бхакти Рамы, нетленного короля кшатриев, царя индуистской традиции, и Кришны, божественного пастуха Гокул, издавна укоренились среди курми и ахиров. Лидеры Кисан Сабхас призвали своих последователей Курми и Ахир претендовать на мантию Кшатрия. Продвигая то, что рекламировалось как мужское мужество, Кисан Сабхас агитировал за вступление неэлитных фермеров в британско-индийскую армию во время Первой мировой войны; они создали общества защиты коров; они просили своих членов носить священную нить дваждырожденных и, в отличие от собственных традиций Курмиса, изолировать своих женщин в духе раджпутов и браминов.

В 1930 году Курмис Бихара объединился с фермерами Ядав и Кери, чтобы принять участие в местных выборах. Они сильно проиграли, но в 1934 году три общины образовали политическую партию Тривени Санг, которая к 1936 году якобы насчитывала миллион членов, которые платили взносы. Однако организация пострадала от конкуренции со стороны поддерживаемой Конгрессом Федерации отсталых классов, которая была сформирована вокруг в то же время, и по совместному выбору лидеров сообщества от партии Конгресса. Тривени Санг сильно пострадала на выборах 1937 года, хотя в некоторых областях она победила. Организация также страдала от кастового соперничества, в частности, от превосходящих организационных способностей высших каст, которые противостояли ей, а также от неспособности Ядавов отказаться от своей веры в то, что они были естественными лидерами и что Курми каким-то образом уступал. Подобные проблемы встречаются и в последующем планируемом кастовом союзе, Рагхав Самадж, с Керисами.

Опять же в 1970-х годах, Индия, Курми Кшатрия Сабха, попыталась взять под контроль свое крыло, но разобщенность беспокоила этот союз.

В период между 1970-ми и 1990-ми годами в Бихаре появилось много частных кастовых армий, которые в значительной степени находились под влиянием землевладельцев, реагирующих на растущее влияние левых экстремистских групп. Среди них был Bhumi Sena, членство в котором было в основном из молодежи, которая имела происхождение курми. Бхуми Сена очень боялся в регионе Патна, а также имел влияние в районах Наланда, Иеханабад и Гая.